Connect with us

Hi, what are you looking for?

Здоровье и красота

Ужасно трудно молчать, когда перед тобой именно то, что ты думаешь

Изменников, мужей, жён (неважно) следует расстреливать без суда и следствия — это понятно. А как быть со свидетелями? С теми, у кого полон карман улик, а он помалкивает в тряпочку, полагая. что «дело семейное» и само, как-нибудь рассосётся?

К примеру, я много лет знаю, что мой приятель Анатоль (по паспорту Анатолий) изменяет, почём зря, жене. Дело осложнялось тем, что с супругой его, Альбиной, я хорошо знакома. Но давайте разложим историю по порядку, поискав для меня смягчающие обстоятельства.

Мне было семнадцать лет, когда я познакомилась с Анатолем — очень смазливым парнем. Дело было в «богемной» компании, не случайно сложившейся. Её сколотил Анатоль, подобрав «каждой твари по паре.»

Художники, архитектор, врач, музыканты, какие-то балетные — все «будущие,» все студенты институтов, музыкальных, хореографических и художественных учебных заведений. Теперь уже известно — большой толк ни из кого не получился. Ничьё имя не вошло в историю, но суть жизни не в этом, в конце-концов. Перезнакомленные Анатолем, мы (все очень молодые, по хорошему амбициозные и славные) собирались в так называемой мастерской, принадлежащей Анатолю.

Слушали магнитофонную запись с концертов маститых, московских поэтов, хрипловатые песни Высоцкого. Читали по очереди вслух запрещённый, перепечатанный на машинке роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» (это сейчас он продаётся в любом книжном отделе и стоит недорого), нелегальные концерты Жванецкого, наполненные ядовитой критикой нашего, советского времени. И лучшие хиты зарубежной эстрады тоже присутствовали. Было шумно, интересно, дымно и пьяно.

Кем был Анатоль? Ну… Самым харизматичным из парней в нашей компании. Начитанным, многогранным — казалось, не было темы, в которой бы он споткнулся. Работал Анатоль художником-оформителем на одном из заводов города.Тогда они были очень востребованы. Художественная школа, соответствующее училище с красным дипломом. Но ни шедевров, ни выставок. Да и картины Анатоля я не припомню.

Парень рисовал агитационные и информационные плакаты, трафаретные таблички, стенгазеты. Выпускал «молнии,» например, на субботниках. Его участие требовалась при оформлении актового зала, скажем, к торжественному собранию по поводу Первомая или к другому случаю. Вроде при деле, но рутина для творческого человека и зарплата намного меньше запросов.

Так вот мастерская Анатоля — малогабаритная однокомнатная квартирка с окнами плотно занавешенными «соломкой» и тяжёлыми шторами, на деле являлась местом изготовления ювелирных украшений, бижутерии, чеканки, изящных статуэток и мелких сувениров. Разумеется, подпольно, поскольку такое «рукоделие» считалось источником незаконного обогащения и запрещёнными манипуляциями с драгметаллами.

Мольберты, холсты. На стенах репродукции великих картин. Просторная полка с кистями, наборами красок, ёмкостями с «чем-то» цветным. Но это всё давно стало антуражем и баловством.

Настоящее располагалось на отдельном столе, шифрующемся под низкий шкаф — дверцы открывались, стеночки опускались и вот уже перед нами идеальная поверхность с инструментами и рабочим «хламом.»

Остальное хранил утепленный балкон непривычно закрытый рамами, разрешёнными за приличный «бакшиш кому надо.» Вот муфельной печи не было (печаль Анатоля) и он где-то, у кого-то решал эту проблему. В мастерской Анатоль работал, принимал друзей и заказчиков, а ещё безмятежно жил во всех направлениях.

Не знаю, каким художником был Анатоль, но ювелиром — ошеломительным. Его имя и «адресок» передавались шёпотом, заказы шли на пол года вперёд, хотя брал дорого: за материалы, работу, а главное — за риск. Впрочем, волноваться, Анатолю особо не приходилось — был прикрыт со всех сторон теми, кем надо (их жёны очень любили эксклюзивные украшения). В общем, мой приятель Анатоль был баловнем судьбы — красивым, умным, талантливым, трудолюбивым и при деньгах.

И великим ловеласом без постоянной девушки. Запоминать подружек Анатоля было бесполезным делом — чуть ли не каждый день новая. И вот ведь — никто не предъявлял ему претензий. Барышни — бабочки прилетали и улетали легко, радуясь часам (изредка дням) проведённым в обществе Анатоля.

И вдруг он влюбился. С размаха и до разрыва двадцати шестилетнего сердца (между им и мной разница была ровно в семь лет). Отчего-то, с самого начала знакомства, между нами сложились особые, доверительные отношения. Анатоль в шутку говорил обо мне:»Моя кармическая сестра. Не съест и не продаст.»

Горячечно мне рассказывал:»Ездил по делам в Самару на междугородке, а Она оказалась на соседнем сиденье. Так я дышать не мог всю дорогу: вот-вот и выпрыгнет сердце.» «Такая красивая?»

«Не то слово. Волосы светлым водопадом, глаза бирюзой, губы — рубины…» «А без профессиональных терминов? И вы познакомились?»- приземлила я Анатоля. Да, с большим трудом, преодолев собственную немоту, парень разговорил девушку. Ей шёл двадцать второй год. Студентка педагогического института по имени Альбина.

«Водопад светлых волос и бирюза глаз» не вязались с именем. Анатоль вздохнул:»Отец Альбины татарин, со строгими взглядами. Но мама русская с татарскими корнями. Вот на неё Алечка и похожа. Плохо, что батя — татарин, считает, что порядочная дочь не должна встречаться с парнями. О будущем муже он сам позаботится. И такой есть на примете — сын знакомых из Казани. Не торопят события, ожидая, когда Аля получит диплом.»

За Альбину Анатоль бился два года. Более ста километров — не расстояние. Он мотался в Самару (исключительно в строгом костюме и белой рубашке), кажется, через день, на своём мотоцикле «Ява,»иногда лишь для того, чтобы взглянуть «на окна любимой.»

Отпустив романтику, признаем: парню удалось вкрасться в доверие к родителям Али и даже отыскать в своём далёком колене пра-пра… бабушку по имени Резеда. А главное — вызвать в Альбине ответное чувство. Поженились. Незадолго до свадьбы, Анатоль (немного в долг) приобрёл двухкомнатную кооперативную квартиру, а мебель подарил папа невесты.

Мастерская никуда не делась, но атмосфера в ней угомонилась и теперь редкие посиделки проходили в присутствии Али. Была ли она столь красива, как описывал Анатоль? Наверное, всё же попроще — русые волосы, голубые глаза. Милая девушка, но какая-то прозрачно-чистая. Как вода родниковая.

Играла на скрипке, прекрасно читала стихи своим мелодичным голосом. При ней из речи уходили жаргонизмы, хотелось сесть попрямее и вытирать рот рукой (даже при отсутствии салфеток) казалось не удобным. В общем, неудивительно, что мой приятель влюбился без памяти и стал образцовым семьянином.

Жену молодую Анатоль одевал, как картинку — высокие замшевые сапоги, плащ из мягкой натуральной кожи. Батнички, джинсы — всё «оттуда,» как и косметика. Ему, знакомому с фарцовщиками, это не составляло труда.

Так миновало два года. На третий пара замерла в счастливом ожидании ребёнка. Анатолий по субботам бегал на рынок за свежем творогом, сам готовил и просил жену «на хозяйстве не надрываться.» Аля смеялась:»Я не больна. Прекрасно себя чувствую.»

Но муж, заботливо очищая яблочко, говорил:»Вот это самочувствие мы и бережём.» И о приданном для ребёнка будущий отец позаботился сам — помогли связи. Коляску купил синюю с розовым — немецкую. Очень эффектную.

Аля родила мальчика, получившего имя Дамир по выбору тестя. Небольшая уступка да и имя приятное. Но у ребёнка выявили отклонения в работе сердца. Не аховые, но требовалась операция. Молодую мать с малышом забрали к себе родители — именно в Самаре проходило лечение. Кажется тогда, а не раньше в Анатоле снова зашевелился бес.

Мы с коллегами по работе сидели в кафе, скромно отмечая день рождения одной из нас. День приближался к обеду, но народу было немного. Вдруг спина одного из посетителей мне показалась знакомой. Анатоль! Его визави — малоприметная девушка, вкушала мороженое и хихикала, алея лицом. Заказчица?

Обратите внимание: Трудно выступать перед публикой.

Просто знакомая? Анатоль пересел поближе к спутнице и обнял за плечи. Вот и ответ!

Но тут Анатоль уловил «наблюдение.» Наши взгляды пересеклись. Мужчина вздрогнул и сделал движение рукой, как бы говоря:»Это не то, что ты думаешь!»

И вскоре на наш столик прибыли вазочки с мороженым — пломбир в шоколадно-ореховой крошке — от Анатоля. . Следом он сам подошёл, вальяжно. Подсел, зашептал на ушко: «Лина, рад видеть. А я тут перед заказчицей извиняюсь. Немного напортачил в работе — пытаюсь обедом загладить.» Врал, безусловно. Но для первого раза я решила принять.

Но уже месяца через два (жена с мальчиком вернулись домой) я «сфотографировала» Анатоля входящим в небольшую гостиницу для командированных специалистов нашего завода. Фокус в том, что я в это же самое время брала интервью у болгарского инженера из города побратима (забыла сказать, что мы с Анатолей трудились на одном предприятии, но я — в многотиражной газете).

И вот, сидя на уютном диване в холе гостиницы, я записывала в блокнотик что-то про дружбу между народами, стараясь понять не совсем чистую речь болгарского гостя.

Анатоль с девицей подошли к стойке. Какое-то движение (кажется, он привычно, что-то вручил администратору) и, взяв ключи они пошли предаваться преступной любви (цель дураку понятна). Как назло, мимо меня. Опять движение губ:»Это не то, что ты думаешь!» Прошли, но вскоре Анатоль вернулся:»Извините, что прерываю. Лин, я тут по поручению — командированную устраивал. Ну и вот…» И вялой походкой покинул гостиницу.

Как-то, в парке района новостройки (я иду, а Анатолий сидит на скамейке с коленями обременёнными девушкой), он уже просто смотрел на меня, выпучив глаза. Вечером позвонил на домашний:»Ты следишь за мной, кармическая сестра?» «Очень надо!» «Осуждаешь? Хочешь растревожить Альбинку?»- голос у Анатолия был испуганный и я не отказала себе в удовольствии, пообещав: «Не завяжешь с развратом — при случае расскажу.»

Помолчав в трубку, предложил бартер:»Хочешь недорогие джинсы — лажа, но только спец догадается?» «А давай!» — согласилась, понимая, что стучать не готова. Анатолий свёл меня с вьетнамцем Бинем и его сожительницей Тамарой (про них я писала в посте «Ух, Бинь! Фо бо, Тамася.»). Джинсы, действительно были фартовые и, сравнительно, не дорогие.

Котяра в Толяне не успокаивался , а мне по-прежнему выпадала роль его совести. Бар с названием «Лунный.» Полупустой утренний кинотеатр, в котором я, мой будущий муж, Анатоль с очередной фифой и ещё человек десять. Он уже не оправдывался и не звонил, сообразив, что свидетель из меня никакой: поворчу, но промолчу. Тем более, Альбинка родила второго ребёнка — девочку.

Меня поражало: есть мастерская — вот и веди туда свою тайну, а не придумывай культурную программу и не светись! Предполагаю, Анатолю нравилось щекотать себе нервы, выходя с любовницами за пределы безопасности. Собственно, весь его образ жизни был таким.

И что интересно — никто из общих знакомых не знал о походах Анатоля налево (или тоже просто помалкивали?), ни одна из шлюшек не нарисовалась перед женой, не заразила кавалера какой-нибудь гадостью и не залетела — по крайней мере инцидентов не было.

Самым мерзким оказался случай на турбазе. Я туда приехала уже с мужем. Уютные домики посреди леса, пляж. И даже неудобство — общая умывальня на улице, не напрягала. Вот там мы и встретились с Анатолем и его очередным развлечением. Он мне кивнул без стесненья и даже представил:

«Это Нинон. На неделю из Волгограда приехала — мы вместе учились в художке.» Не боясь испортить настроенье Нинон, я спросила про Альбину и деток. «Всё ок. Они у меня по путёвке «Мать и дитя» отдыхают. На море. А я в родном климате остался — работы невпроворот.» Мы ещё виделись в столовой, на пляже, но не разговаривали. Пара любовные отношения не скрывала.

Замужество, материнство, всякие другие события отдалили меня от прежних подруг и приятелей. Так, случайные встречи. Но доходили слухи, что Анатолий и Альбина живут замечательно, дружно растя детей. Уже появились мобильники, когда с Алей мы столкнулись. Обе торопились, но номерами телефонов обменялись. Она не потеряла стройность фигуры, не подурнела лицом и казалась вполне счастливой. Разве, что «повзрослела» немножко.

Аля рассказала наспех, что теперь живут с Анатолем в пригороде, в небольшом, но уютном доме. Она в город выезжает редко, занимаясь хозяйством и немного помогая мужу в бизнесе. У него по прежнему мастерская и отдел по продаже ювелирных изделий. «Не шикуем, но и не бедствуем,»- улыбаясь пояснила она. И ещё много лет мы не виделись и не созванивались — вроде как ни к чему.

Минувшей весной встретила на рынке приятельницу из тех давних лет. И что-то мы с ней задружили, благо она теперь неподалёку от моего посёлка живёт, тоже город покинув. Я к ней в гости, она ко мне. Темы разговоров неиссякаемы — общая юность. Всех перебрали, всех вспомнили. И, конечно, Анатолия с Альбиной. Оказалось, приятельница связи с ними не теряла и часто бывала в гостях.

Застрекотала: «Вот кто бы мог подумать про Тольку, что он таким замечательным мужем станет! Всю жизнь с Альбинки пылинки сдувал, для семьи бился. Но и выпало ей теперь — не позавидуешь?» «А что случилось?»- я сразу почему-то про загулы Анатоля вспомнила, но оказалось, дело ни в них.

Три года назад Анатолий перенёс инсульт. Выжил, но не оправился. Ходит с поддержкой или с ходунками, говорит невнятно и то ли крыша поехала, то ли вредничает, но жару задаёт жене — оё-ёй!

«Представляешь: притащит его на себе за стол, усадит — салфеточка на коленках, нагрудничек. А он — шух, рабочей рукой, и всё на полу! Алька уберёт, подаст заново, а муженёк опять озорует. И ночью подгузник силой с себя сдирает, а там… Да ещё намажет вокруг. Альбина утром выгребает, а Толик вроде как посмеивается. Говорю ей: давай снотворное, может транквилизаторы какие у врача выпиши — сколько можно терпеть. А она зальётся слезами:»Что ты. Толечка меня такой любовью окружал, так к детям трепетно относился. Перетерплю.»

И много ещё чего пересказала приятельница про дурь Анатолия. «Может и впрямь мозги потекли?»- усомнилась я. «Может и потекли, но не настолько. К ним дети, бывает, приезжают с семьями. Так Толька, как шёлковый становится. Со всеми за столом обедает — куска не уронит. Сам особо не говорит, но сына и дочь слушает внимательно, реагирует к месту — то посмеётся, то головой покачает. И постель наутро сухая — подгузник, где нужно. Вот и смекай. А сыну с дочкой Альбина про его выкрутасы не рассказывает — мол, отец.»

Мне показалось, я понимаю причину: Аля здорова, мужа моложе, неплохо выглядит. Куда захотела — пошла. Пусть по делу, но всё равно обидно. В немалой степени они живут на те дивиденды, которые Анатолий «ювелирным» трудом заработал. Всю жизнь он её дурил, а тут сам беспомощным стал — чуть ли не дураком в подгузнике и салфеткой под подбородком.

Я не активно злой человек, но так и потянуло навестить Толяна и припугнуть откровенным разговором с Альбиной, если дурить не перестанет. Но одно дело думать, другое — сделать. Не пожалею ли? Ну, войдёт в Альбину неприятная правда, прозреет и что? Сейчас она за уважаемым ею мужем ухаживает, а так за кем будет — за изменником?

Благодарю за прочтение. Жду отзывов. Подписывайтесь, кто пожелает. И ставьте лайк, кому не лень. Лина.

#семейные отношения #реальные истории, рассказы #семья, дети #психология семьи #измены в семье

Еще по теме здесь: Психология.

Источник: Ужасно трудно молчать, когда перед тобой именно то, что ты думаешь.