родолжаем публикацию глав книги «Врата Междумирья». В предыдущих главах познакомились главные герои этой истории — Руслан и Василиса. Далее произошло несчастье: племянников Василисы — маленьких Севу и Людмилку — насильно изъяли из семьи служители «ювенальной юстиции». Руслан и Василиса пытаются выручить детей, и находят их в детском доме под охраной. Неожиданно, детей похищают неизвестные люди. Марина — воспитанница детского дома, смогла выследить похитителей, которые увели детей в лес. В тот же день похитители вышли на связь с Василисой, и представили себя, как некую тайную организацию, спасающую детей из лап «ювеналки».
Дима дал Марине другой телефон, который был у него, вместо разбитого на дороге. Когда в десять вечера тихо загудел вызов и высветился его номер, Марина подумала, что он проверяет связь.
Это было очень некстати. Она встала и отошла в угол, к окну.
— Марина, не спи! Ситуация меняется! Все страшно извиняются, что втянули тебя, но без тебя теперь не обойтись, — сразу начал Дима.
Марина вздрогнула.
— Что надо, Дима?
— Надо, чтобы ты не засветила тех людей, которые увели детей.
Марина замолчала. Она прямо сейчас сидела в приёмной директора детдома, только что её допрашивали полицейские.
— Почему? — тихо спросила она.
— Они вышли на связь с родственниками!
— Что!?
— Они забрали детей, чтобы их не забрал никто — их собирались вывезти за границу. Это при живой-то матери! Навсегда!
— Всё нормально, Дима… — сказала она негромко, её ведь могли слышать, и добавила: — Кто?
— Не знаю, они шифруются, — ответил Дима, — Надо, что бы ты их просто не видела. Но уже поздно — тебя заявили, как свидетеля похищения. Возможно, завтра, тебе придётся что-то рассказывать ментам. «Ничего не знаю» теперь не прокатит. Выдумай этих людей! Понимаешь?
— Дима…
— Что?
— Я на допросе, у Индюка… у директора.
— Что!? Полиция?
— Да…
— Чёрт! Ты можешь говорить?
— Да… ещё.
— Так, понял. Ты рассказала?
— Да, Дима.
— Эх… Ты же не знала.
Дима услышал по телефону, как хлопнула дверь.
— Конец связи? — спросил он.
— Да, Дима, пока, — и добавила как можно бодрее: — Спасибо, Дима!
Дима отключился.
Из кабинета вышел полицейский дознаватель, это он хлопнул дверью.
— Щукина, зайди-ка ещё раз, — пригласил он Марину.
— Я Щукова.
— Всё равно, заходи, — весело сказал полицейский.
Марина зашла в директорский кабинет. Интересно, куда делся Индюк? Она его до сих пор не видела.
— Садись, Щукова, — сказал дознаватель; сам он теперь сидел в директорском кресле, — Ориентировку на описанных тобой персон я передал. А теперь, расскажи-ка мне, Марина, куда эти две женщины, или девушки, повели детей?
Марина вздохнула. Из-за того, что её не предупредили вовремя, она уже выдала этих людей. Тогда надо, хотя бы, скрыть их след.
— Я видела, как они дошли до конца улицы Бажова, — сказала она, — дальше я за ними не пошла.
— И что там, в конце улицы?
— Они остановились и стали ждать. Машину, наверное. Ну, я ждать не стала, и пошла назад.
— А почему ты вообще за ними пошла?
— Мне показалось это всё подозрительным.
— Почему?
— Я слышала, что детей должны забрать супруги, муж и жена, а дети ушли совсем не с ними.
— Верно, их должны были забрать совсем другие люди. Ну, что ж, молодец, бдительность должна быть. Ладно, выйди пока в приёмную, подожди ещё.
Марина снова вышла. Через дверь, оббитую дерматином с поролоном, она ничего не слышала; а дознаватель отправил её из кабинета, понятно, что бы поговорить с кем-то. Управился он довольно быстро и вышел из кабинета.
— Щукина, съездишь с нами в отделение, повидаться надо кое с кем, — сказал он.
— Я Щукова.
— Ладно, Щукова так Щукова, поехали.
Дубов город маленький, автомобилем доехать недолго в любое его место, и у Марины было ничтожно мало времени, что бы собраться с мыслями и что-то придумать для полицейских. Звонок Димы встревожил её и выбил из колеи. Ещё десять минут назад она помогала найти похищенных детей, а теперь всё наоборот — надо помочь как следует спрятать их от юстиции, с которой что-то не в порядке в отношении детей. Как можно детей отобрать у порядочной матери и отдать безвозвратно чужим людям? Но что же она успеет теперь придумать, если времени мало, а голова перестаёт соображать?
Они приехали в отделении полиции, и её сразу провели в один из кабинетов старинного здания. Там её ждал сюрприз. В кабинете следователя уже сидели двое знакомых: водитель проклятого бордового Мерседеса, и его друг — рукастый дылда Шмель. Оба имели насупленный страдальческий вид, а у водителя ещё и физиономия была заклеена пластырем в нескольких местах. Увидев Марину, водитель икнул, а Шмель закатил глаза к потолку и скрестил длинные руки на груди.
— Узнаёте ли вы эту гражданку? — спросил следователь у дорожных хулиганов.
— Да, это она, одна из них! — напористо воскликнул водитель.
— Подтверждаю! — сказал Шмель.
— В чём дело? — испугано проговорила Марина.
— Дело в том, — сказал следователь, — что сегодня, в первой половине дня, на Екатеринбургской трассе, было совершено нападение на автомобиль вот этих граждан, с применением огнестрельного оружия. Нападение осуществлено группой из четырёх человек на автомобиле Волга. В составе группы нападавших были и вы, девушка, по утверждению пострадавших.
— Я не была ни в каком составе, ни какой группы! — воскликнула Марина.
— Правильно! — сказал водитель, — она на трассе стояла и тачки тормозила, мол, подвезите. А эти, на Волге, потом догоняли. Мы, дураки, взяли подвезти, а она в салоне скандал устроила. Пока с ней разбирались по-человечески, сильно не разгонишься, блин, и нас Волгой и настигли.
— Враньё! — закричала Марина, — Я никого не останавливала, а просто стояла у дороги! А они сами остановились и затащили меня в машину!
— А вот это уже интересно, — сказал следователь, — А ну-ка, молодые люди, выйдите в коридор. Мы, с гражданкой Щуковой, кое-что обсудим.
Дорожные разбойники, явно демонстративно хромая, вышли из кабинета, а следователь указал Марине на стул:
— Садись, Марина. Это что же у нас получается: мы или врём, или недоговариваем? Как выяснил дознаватель, ты отследила детей до конца улицы Бажова, и всё. А как выяснилось здесь, ты оказалась аж на девятом километре трассы, что ты и подтвердила сейчас. То есть, вот здесь, — и следователь повернулся к стене, где висела карта города и окрестностей; присмотревшись, он ткнул пальцем в то место автотрассы, где произошла встреча с разбойниками.
— И как же ты там оказалась? — продолжал следователь, — Вот, смотрим, это место, а вот конец улицы Бажова. Получается, ты совершила прогулку глухим лесом, и очень далеко. И зачем тебе это было надо? Говори, ты выследила, куда увели детей, или ты действительно принимаешь участие в дорожном разбое? Мерседес граждан расстрелян из пистолета — сплошное решето!
— Они сами расстреляли свою машину! — чуть не заплакала Марина.
— Ты говорила, что не знала, куда увели детей — отследила до конца улицы и вернулась. На самом деле ты ещё шла лесом. Почему? Если ты шла не на встречу с подельниками по дорожному разбою, то тогда что ты делала в лесу, а потом на трассе?
Марина начала тихо плакать. Она поняла, что теперь всех ребят, и Диму тоже, посадят по доносу этих подонков из Мерседеса. И у неё нет другого выхода…
— Детей увели в лес… — сказала она, всхлипывая, — я шла за ними, пока не заблудилась. А потом созвонилась с Димой, и за мной приехали его друзья на Волге. А там эти…
— Понятно, с этими разберёмся. Значит, дети в лесу? Как же ты от них отстала? Люди с детьми будут идти намного медленнее, и преследовать их не сложно. У них был транспорт?
Больше всего сейчас Марина боялась, что на них повесят дорожное нападение с огнестрелом — намёк следователя был очевиден. Она уже не рискнула что-то выдумывать. Кто же знал, что так всё обернётся — что эти ублюдки «наедут» на них. Неизвестно, какие ещё козыри может прятать следователь, и она ответила:
— Они были на лошадях.
— Опиши ещё раз этих людей, — попросил следователь.
И Марина начала всё рассказывать.
Полиция задерживает Андрея Зайца, и он рассказывает всё, как было. Он был вынужден рассказать про участие в этом деле Марины, потому её и привлекали к допросу. Зайца отпускают только утром, благодаря показаниям Марины. А вот директор детского дома Гусич остаётся под следствием. Он рассказывает, что мать детей, Елена Лебедева — сестра Василисы, приходила к нему в кабинет. Полиция подозревает, что к похищению детей из детского дома причастны обе сестры — Елена и Василиса. Елену пригласили на беседу в Пркуратуру, и там задержали по упомянутому подозрению. Оказалось, что и её муж, Игорь, уже тоже задержан.
У Елены отобрали мобильный телефон, но она потребовала законный телефонный звонок, и это право ей предоставили. Она позвонила, конечно, Василисе.
— Вась, я в прокуратуре! Они сошли с ума — меня и Игоря арестовали! Они считают, что это мы забрали Севу и Людмилку! Они говорят: похитили! Своих детей! Вась, я не знаю что делать! Все против нас… Не знаю, смогу ли я ещё звонить.
— Боже, что происходит? — не поняла Василиса, — Игорь приехал?
— Его перехватили в пути. Мы преступники, Василиса!
У Василисы в горле пересохло, и закружилась голова, но она ответила:
— Лена, только не отчаивайся! Выход будет… Мы сейчас… будем действовать. Мы найдём адвоката! Лена, жди! Мы все здесь вместе, Руслан и его друзья. Лена, что тебе принести?
— Не знаю, Вась… Все против нас… Ничего не надо… Как они найдут наших детей, если мы у них похитители? Они не будут их искать…
И Елена заплакала.
— Лена, не надо, — тихо сказала Василиса, — Детей увели другие люди. Их видела Марина.
— Этих людей никто не может описать. Почему-то. Это сговор, не иначе. А Марине никто не поверит — она воспитанница детдома и считается зависимой от директора, которого тоже арестовали — утверждают, что у нас сговор с Гусичем.
Лена продолжала плакать.
Василиса опустила телефон, и слёзы беззвучно потекли из её глаз. Руслан взял телефон из её руки и мягко прижал Василису к себе; как обычно, она положила голову на его плечё. Чтобы дальше действовать хладнокровно и осмысленно, надо успокоить Василису. Он поднёс телефон к уху.
— Лена! Ты ещё на связи? — спросил он.
— Угу, — ответила она, — я не знаю что делать, Руслан.
— Ничего не делай, Лена. Если они скажут, что детей уже нашли — не верь. Требуй, чтобы дали связаться с нами. И самое главное — ничего не подписывай! Ты понимаешь? Что бы тебе ни говорили, ничего не подписывай — это самое главное! В этих делах подпись решает всё. Ничего не подписывай!
— Я поняла, Русь! Спасибо!
— Положение кажется безвыходным только в первый момент, Лена. Сейчас успокойся. А мы будем решать!
— Найдите детей… — сказала Елена.
Она отключилась.
Василиса подняла голову с плеча Руслана и сказала:
— Лена говорила: все против нас. Я, кажется, поняла: она говорит, что и нас тоже могут арестовать. Мы ведь тоже… враги.
— Если считать, что их цель — отобрать детей, — сказал Руслан, — то тогда вполне может быть. Им надо убрать всех нас, кто может законно претендовать на детей. Для этого нас надо записать в преступники, которые совершают преступление против этих детей. В таком случае, похищение Севы и Людмилки из детского дома может быть провокацией против нас, что бы обвинить нас в этом.
— Значит, та женщина, которая звонила Василисе на работу, может быть провокатором? — спросила Светлана.
— Может, — сказала Василиса, — И они могут записывать наши разговоры. Но она сказала, что организует связь с детьми.
Обратите внимание: КРАСНАЯ ИКРА НА СВАДЕБНОМ БАНКЕТЕ..
Я теперь не знаю, что это значит, но нам всё равно придётся дождаться их звонка — вдруг удастся поговорить с детками. Но если они действуют против нас, то что мешает им звонить на мой мобильный? Однако они опасаются прослушки, и надеются, что мой рабочий телефон полиция слушать не догадается.
— Да, весьма противоречивые соображения за и против, — сказал Заяц, — Сегодня Василисе домой идти нельзя, вдруг её уже там ждут. За эти сутки всё решится.
— А я туда наведаюсь, в квартиру, — сказал Руслан, — посмотрю обстановку. И на работу тебе идти нельзя, — сказал он Василисе.
— Надо, Русь, — ответила Василиса, — я что-то придумаю.
— Василиса, — сказала Светлана, — если что, пойдем ко мне.
— Спасибо, Света, — ответила Василиса, — но ты втягиваешься в то, что могут считать преступлением.
— Я себе не прощу, если не втянусь, — ответила Светлана, — У меня есть только один измеритель всего происходящего вокруг меня — совесть.
Руслан проверил квартиру Василисы. Конечно, она оказалась под наблюдением. Руслану пришлось столкнуться с полицейскими, стерегущими квартиру. Им он рассказал надуманную историю своего визита, и сказал, что Василиса уехала из города по неизвестной ему причине. Его обязали немедленно сообщить органам о вазвращении Василисы, если он об этом узнает. Конечно, Руслан и не собирался этого делать. Василиса рискнула снова выйти на работу в свою смену, в надежде, что ей снова позвонит незнакомка и даст поговорить с детьми.
Провести разведку вызвался Заяц, поскольку он человек, совершенно не знакомый сотрудникам ни одной из аптек города. Около шести часов вечера он явился в аптеку на Ермака. Смену заканчивала Лариса. Заяц там разыграл некую историю о том, что он заказывал такое-то лекарство, и вот пришёл за ним; а лекарства, естественно нет, ибо здесь первый раз слышат и о таком заказе, и о таком лекарстве; под назревающий скандал Заяц затребовал администратора, которого здесь нет, а он есть в центральной аптеке-офисе. Заяц рассчитывал на то, что разбираться с ним сейчас выбегут все, кто есть в аптеке, и он увидит, есть там посторонние или нет. Но посторонних не оказалось. А Лариса позвонила Василисе, что бы узнать, не она ли принимала этот дурацкий заказ. Василиса заранее была в курсе действий Зайца. Она ответила Ларисе, что это недоразумение, и товарищ, видимо, спутал аптеки; а потом ненавязчиво поинтересовалась, не спрашивал ли кто её. Оказалось, никто по её душу не являлся.
Значит, полицейские поверили, что она уехала, и на работе не появится.
Василиса пришла в аптеку в положенное время, и сменила Ларису. Руслан должен будет подойти — он сейчас осматривает окрестности аптеки. Ей было тревожно, и она с трудом скрывала это. После того, что рассказал ей Руслан о событиях у неё дома, ей было трудно успокоиться. В голове не укладывалось, что в твою квартиру, в твою крепость, свободно проникли и ждут тебя там, как в ловушке. Василиса вздрагивала от каждого шороха и от каждого звонка колокольчика — ведь это могли быть полицейские. Руслан, наконец, вернулся.
Она выбежала к нему, в зал; он обнял её и поцеловал.
— Ой, Руся, скорее бы они позвонили! — сказала Василиса.
— Я уверен, позвонят, — ответил он.
— Никогда не думала, что буду бегать от полиции!
— Надо переждать несколько дней, и они всё выяснят: мы не забирали детей.
— А если меня, всё-таки, схватят? Руслан, ты тогда не выручай меня, а то и тебя схватят!
Он вздохнул. Руслан не хотел, что бы Василиса приходила сюда — это, действительно, небезопасно. Но им нужна связь с Севой и Людмилкой.
— Спокойно сиди на своём месте, Василиса, — ответил Руслан, — Я буду всегда здесь. Рассматривать витрину.
— Тогда рассматривай, сюда идут!
Она вернулась за свою стойку, а в аптеку вошла женщина.
Посетители приходили и уходили, а Руслан неизменно присутствовал в зале, то сидя в кресле, то стоя у витрины. Рабочий телефон аптеки молчал, никто не звонил, и Василиса, нервничая, несколько раз проверяла, работает ли связь. Так прошло около двух часов.
У окошка собралась небольшая очередь, три человека. В то время в аптеку вошёл молодой мужчина, и сразу пристроился в очередь. За два часа наблюдений Руслан как-то подсознательно изучил поведение типичного посетителя аптеки, и сразу понял, что этот мужчина пришёл не за лекарствами. Его глаза не скользили по витрине, он не обратил внимания на людей в самой очереди, и он даже не вытащил руки из карманов брюк. Он глянул в окошко поверх голов покупателей, и, немного подождав, пошёл обратно к дверям. Руслан неторопливо встал и отошёл к окну. Василиса не смотрела в зал и ничего не заметила — она была занята клиентами. А мужчина, подойдя к стеклянной входной двери, повернул обратно в зал. Руслан сразу понял: это вызов! Он хотел подойти к витрине, что бы показаться перед Василисой, но, поздно — в зал уже вошли ещё двое. Это были два оперативника, которых Руслан видел сегодня в квартире Василисы. Руслан пришёл в тихое отчаяние — он же их знает, но прозевал! Что же делать!? Василиса уже обслуживала последнего покупателя, а в аптеку больше никто не входил. Скорее всего, просто никого не впускают. А его самого сейчас узнают!
Он схватил с подоконника белую тряпку, которой протирали окно, и прижал её к лицу, как носовой платок. Слегка покашливая и сопя носом, чуть склонившись, он направился к выходу.
Оперативники пристроились за последним покупателем, и стали ждать, пока Василиса управится. Пыльная душная тряпка закрывала половину лица Руслана, и оперативники только скользнули взглядом по нему, но не узнали. Он благополучно вышел на крыльцо.
Ночь. Он, не спеша, сошёл по ступенькам, понемногу осматриваясь вокруг. Неподалёку он увидел автомобиль Рено с водителем. Это их машина, точно. Не выдавая себя спешкой, он прошёл до угла здания аптеки и свернул за него. Здесь он отбросил тряпку, и быстро пошёл к аварийному ходу. Хорошо, что они с Василисой догадались оставить его открытым. Руслан кое-что придумал, только бы они не додумались осматривать внутренние помещения.
Руслан тихо проскользнул в дверь аварийного хода и оказался в темноте маленького прихожего помещения. Он прислушался к тишине и приоткрыл следующую дверь. Так он оказался в небольшом коридоре. Здесь горела слабая дежурная лампочка. В этом коридоре две двери — дверь склада-кабинета и, в конце, дверь в рабочее помещение провизора, за витринами — там сейчас находится Василиса, и оттуда доносятся голоса…
Василиса успела заметить, как Руслан вышел из аптеки. Она знала, что это может быть только в одном случае, и её сердце вздрогнуло. А перед окошком теперь стояли трое мужчин.
— Василиса Белосветова? — спросил один из них, уставившись глазами в бейджик на её груди.
— Да, — коротко ответила девушка.
Говорить больше она боялась — чувствовала, что её голос сейчас начнёт дрожать.
— Полиция, — представился мужчина, доставая удостоверение, — Мы должны вас задержать. Выйдите сюда.
— Не надо, — слабо сказала Василиса, — мне должны позвонить.
— Кто?
— Наши пропавшие дети, — она всхлипнула.
— А где они?
— Я не знаю… И никогда не узнаю, если не дождусь звонка.
— Когда они позвонят?
— Не знаю… Но вы позволите мне дождаться? У меня не будет другого случая услышать их. Разговаривать они будут только со мной…
Полицейские переглянулись.
— Хорошо, мы подождём, — сказал полицейский, — и послушаем. Содействовать следствию в ваших интересах. И будет неплохо, если вы установите их место нахождения.
Руслан уже стоял у двери рабочего помещения и слушал. У него перед глазами был электрощит с рубильником, этим рубильником можно выключить весь свет в аптеке.
Полицейские ждали: один сидел в кресле для посетителей, в зале; другой прохаживался вдоль витрин, а третий стоял у окошка, задумчиво глядя на телефон. Ещё два раза заходили покупатели, и Василиса их обслуживала.
«Неужели я сегодня буду ночевать в тюрьме?» — думала она. Ей очень хотелось сказать об этом людям, словно весточку послать. Руслан исчез, и это приводило её в отчаяние. Где он, что предпринимает!? Но она же сама просила его скрыться, чтобы не взяли и его! Не может быть, что бы он ушёл просто так…
Зазвонил телефон. Все полицейские встрепенулись, а старший среди них быстро прошёл к Василисе за стойку и стал рядом.
Василиса подняла трубку:
— Аптека на Ермака…
«Василиса? » — знакомый голос!
— Да это я!
«Василиса, у вас всё в порядке?»
— Да, в порядке, если… если не считать отсутствие Севы и Людмилки.
Полицейский слушал разговор, стоя рядом.
«Сейчас дети поговорят с вами, с ними всё хорошо»
— Сева! Людмилка!
«Василиса! — голос Севы — Мама с тобой?»
— Нет, Сева, она в полиции. Ей надо поговорить с ними и всё объяснить.
«Скажи маме, пусть не беспокоится, мы живём в доме, в лесу,
очень уютный дом, и еда очень вкусная! «
— Сева, я так рада тебя слышать! — Василиса беззвучно заплакала, и Сева услышал только её слова, — где вы, Сева?
Она очень надеялась, что Сева не скажет, где они.
«Василиса, нельзя говорить, где мы! Нам сейчас нельзя возвращаться, нас тогда заберут»
— Сева, а Людмилка?
«Вот она!»
«Василиса! — голос Людмилки, — Здесь столько животных! Белки! И мы зайцев видели! И на лошадях ездили! И знаешь, я, оказывается, пауков не боюсь! Жаль, что мама не с тобой. Передай ей привет!»
— Обязательно! Людмилка, веди себя там осторожно…
Полицейский подсунул Василисе записку: «спроси кто».
Придётся выполнять.
— Людмилка, с кем вы?
«Это Рита и Лада. Их всё равно здесь никто не знает. Они заботятся о нас. Представляешь, у Лады бабушка — Яга! Баба Яга!»
Полицейский сдержанно улыбнулся.
В трубке раздался голос Севы: «Василиса, обязательно скажи всем, что мама нас никогда не обижала и очень заботилась о нас. А если мы что-нибудь плохо сделали, так она же не виновата — мы же дети!»
— Да, Сева, мы всегда говорим это. Мы докажем это!
Как бы скорее закончить разговор! Пока они на связи, полиция может определить их положение. Но Василиса не может им сказать об этом прямо.
— А я сейчас… в аптеке… — сказала она.
Может быть, поймут намёк.
«А мы днём звонили, но тебя не было»
Василиса хотела расспросить о многом, но нельзя задерживать звонок — вычислят положение.
— А когда вы спите? Ведь уже поздно.
«Мы уже ложимся. А здесь печка есть!»
Вдруг Василиса увидела, что дверь в коридор слегка приоткрыта — видна узкая щель. А только что она была закрыта полностью.
— Тогда спокойной ночи, Сева! И Людмилка!
«Не беспокойся о нас, Василиса, и маме передай!»
— Да, Сева.
«Василиса, — голос женщины, — Рита — это я. Большего не скажу. Нам надо прекращать звонок. Скоро дети будут спрятаны в другом месте, и, скорее всего, мы долго с вами не свяжемся. Вы должны знать, что это место подходящее для жизни детей, там уже живут дети»
— Но… что нам делать?
«К сожалению, ничего вам подсказать не могу. Вы теперь должны сами бороться за своих детей. Мы сделали то, что смогли: спрятали Севу и Людмилу, чтобы они не исчезли навсегда в чужих иностранных семьях»
Голос в трубке сменил монотонный гудок.
— Всё, — сказала Василиса полицейскому.
— Тогда собирайтесь, и едем.
Руслан, немного отойдя от двери, наблюдал в щель за происходящим. Его сердце бешено билось, кровь стучала в ушах, и он плохо слышал, что там происходит. Но когда он увидел, что Василиса встала, и начала собирать свою сумочку, он понял, что разговор окончен, и пора действовать.
Руслан подошёл к электрощиту и взялся за ручку рубильника. Он чувствовал себя, как сапёр на минном поле, который встретил мину незнакомой конструкции. Рывок на себя — и во всей аптеке погас свет.
Обратный шаг к двери, дверь на себя, шаг внутрь…
В тёмном коридоре его глаза привыкли к темноте, и он всё видел, в отличие от полицейских и Василисы. Сейчас он хорошо увидел белую фигуру Василисы и полицейского в стороне.
Он схватил Василису за руку и потянул к себе. Она ойкнула от неожиданности.
— Что такое!? — воскликнул полицейский.
А Василиса с Русланом уже была в коридоре. Он быстро, бегом, повёл её за собой, не отпуская её руку и повторяя вполголоса:
— За мной, за мной…
Она узнала его голос и уверенно устремилась следом. Они слышали, как чертыхались полицейские, и что-то звенело — наверное, падало с витрины.
Они выскользнули в прихожую, а оттуда — на задний двор.
— Василиса, за мной, не отставать!
И они припустились бежать через небольшой парк, что был с тыльной стороны аптеки. Там, с другой стороны парка, стояла Нива. Вот она! Ключ в замок — открыта. Ключ в зажигание, разблокировка дверей, и Василиса запрыгнула на переднее сидение. Мотор завёлся, и машина рванула с места. Руслан круто развернул Ниву и нырнул в переулки. Подпрыгивая на ухабах, машина исчезла в лабиринте частного сектора.
Когда полицейские выбежали через запасной ход, догонять было уже некого — беглецов и след простыл; они даже не знали, в какую сторону те побежали.
Как друзья спрятали Василису, можно узнать в Главе 9 «Увидеть невидимое»
НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Главы публикуются в сокращении, для удобства ознакомления. Полную версию книги «Врата Междумирья» в электронном виде можно найти в интернет магазинах:
книга на ЛитРес
книга на OZON
Больше интересных статей здесь: Отношения.
Источник статьи: Междумирье. Врата Междумирья. Глава 8 «Красная черта».
- Любовь и самолюбие. Часть 16. «а давайте перейдем на «ты»?!»
- Как несчастная первая любовь помогла историку моды добиться успеха в жизни: Александр Васильев
